Однажды один из моих знакомых академиков проблема

Евгений Тихон | ВКонтакте

Сформулируйте одну из проблем, поставленных автором текста. (1) Недавно в средствах массовой информации развернулась дискуссия о том, .. с Алёной часто обсуждали предстоящий подарок родным или знакомым. .. (25)Ты знаешь, однажды я плавала на лодке по старому руслу какой-то реки. (1) Однажды один из моих знакомых академиков в минуту откровенности ( 7)Анатолий решал некоторые проблемы военного флота. Проблема чести — важная и актуальная проблема всех времен. которая дается человеку однажды, вместе с именем, и которую нельзя ни возместить .

Генеральская среда, партийная они схожиони быстро определили, кто на что падок, отобрали тех, кто мог, подобно Курчатову, Александрову, быть приемлемым для ученых, командовать ими и в то же время быть управляемым.

  • Пример сочинения ЕГЭ по тексту Д.А. Гранина
  • Сочинение егэ по тексту д. гранина

Но, думается, у нас ею злоупотребляли. Но тот же Анатолий Петрович Александров устоял перед нажимом сверху, не допустил исключить Сахарова из Академии наук. Сохранил он и свой творческий потенциал, сохранил интеллигентную обстановку в академии, пока был ее президентом. Власть, секретность — они несомненно портят любого, и все же талант — это такая штука, которая приводит к несогласию, к независимым суждениям Я видел это на пригородной танцплощадке.

Веселый, горбоносый, гибкий, с фиолетовым отливом черных глаз, он пригласил ее танцевать с таким зверски жадным видом, что она испугалась даже, глянув на него жалким, растерянным взглядом некрасивой девушки, которая не ожидала к себе внимания.

Она оглянулась по сторонам, будто в поисках помощи, быстро вытерла платочком пальцы, сказала с запинкой: Я плохо… — Ничего. Он танцевал бесстрастно, щегольски и, полный холодного высокомерия, не глядел на нее, она же топталась неумело, мотая юбкой, нацелив напряженные глаза ему в галстук, и вдруг толчком вскинула голову — вокруг перестали танцевать, выходили из круга, послышался свист; за ними наблюдали, видимо, его приятели и делали замечания с едкой насмешливостью, передразнивая ее движения, трясясь и корчась от смеха.

Ее партнер каменно изображал городского кавалера, а она все поняла, всю непростительную низость красавца-партнера, но не оттолкнула его, не выбежала из круга, только сняла руку с его плеча и, ало краснея, простучала пальцем ему в грудь, как обычно стучат в дверь. Он, удивленный, склонился к ней, поднял брови, она снизу вверх медленно посмотрела в его зрачки с непроницаемо-презрительным выражением опытной красивой женщины, уверенной в своей неотразимости, и ничего не сказала.

Нельзя позабыть, как он переменился в лице, потом он отпустил ее и в замешательстве как-то чересчур вызывающе повел к колонне, где стояли ее подруги. У нее были толстые губы, серые и очень большие, словно погруженные в тень диковатые. Она была бы некрасивой, если бы не темные длинные ресницы, почти желтые ржаные волосы и тот взгляд, снизу вверх, преобразивший ее в красавицу и навсегда оставшийся в моей памяти 3. ГЗ Уже через несколько минут новый учитель лицом к классу, раскрыв томик Горького, стал неторопливо и вразумительно читать по нему очерк о Льве Толстом.

Зб Тогда он просил, чтобы мы говорили тише. Наше путешествие напомнило мне Данте, мы посещали мир усопших. Кладбища в Германии, во Франции, в Голландии, Бельгии.

Мы — это деятели немецкого Союза военных захоронений, а кладбища — это воинские кладбища. Союз пригласил в эту поездку. Еще потому, что я пытался помогать немецким ветеранам, тем, кто приезжал сюда в поисках солдатских захоронений своих близких, однополчан.

Воинские кладбища — они особые. Шеренга за шеренгой тянутся кресты. Выстроились как на параде. Только без командиров впереди.

Командиры тут же, в общих рядах. Эти кладбища стройные, однообразные. Они впечатляют своей единостью, словно отряд за отрядом чеканным строем сходили в небытие. В Голландии мы посетили немецкое воинское кладбище в Иссельстейне. Это был наследник дуба, посаженного Петром Великим лет.

На месте варварской этой акции хулиганы оставили две пилы.

09 Встречный бой

Так что уничтожение дуба было умышленное, продуманное. Зачем они это сделали? Чем мог мешать дуб? Историческая достопримечательность города, казалось бы, ничего, кроме трогательного чувства, не могла вызвать. Ограда вокруг Александровской колонны на Дворцовой площади украшена чугунными орлами. Их постоянно ломают и уносят. Кто эти похитители, куда девают этих орлов? Пятьдесят два года, здоровый мужик, эту операцию все считали достаточной. Один он хотел, чтобы ему сделали шунт, то есть операцию более радикальную.

Мы его всячески отговаривали. В конце концов хирурги уломали. Начали операцию, появился тромб, что привело к смерти пациента. Смерть, оказывается, лучше видится больному, чем врачу. Не всегда, но такие случаи требуют размышления. Что-то есть в человеке, ускользающее от медицинского диагноза, свое чувствилище, и опытные кардиологи к этому прислушиваются.

Толстой записывает в своем дневнике: Постоянно в работе, думает, потом в дневнике записывает надуманное.

Сочинение егэ по тексту д. гранина

Его дневник — диалог с другим Л. Перед ним и оправдывается и исповедуется. Толстого увлекает не меньше, чем его проза. Это институт изучения Л. Толстого, человека, его сомнений, его проступков, умственных открытий. Ведет наблюдение годами, привык, не может отказаться от самонаблюдений. Ему самому интересно, потому что он, как всякий мыслитель, творец, неисчерпаем. Жизнь ведь все время озадачивает.

Уверенность и тех и других была обоснована. Сведения о состоянии Красной Армии подтвердились в первые же дни. Для английских военных, для немецкого Генштаба капитуляция России не вызывала сомнений. Мифы После очередного покушения на Григория Распутина в году Р.

Вырубовой, императрицей Александрой Федоровной. Оказывается, это был один из тех мифов, какими был окружен царский двор, да и вся революционная обстановка России. Одни создавались из слухов, другие складывались и поддерживались сознательно. Они составляли необходимую часть чьих-то исторических концепций.

Распутин олицетворял разложение самодержавия. Слухи о развратных похождениях Распутина, пьяных кутежах перешли в исторические источники и повторяются в энциклопедиях Новейшего временигоды. В сущности, вся советская жизнь была обильно оснащена удобными мифами. Нас, например, учили, как скромно жил В. Ленин, как он аскетически питался в годы революции и позже. Народный комиссар Цюрупа падал в голодный обморок, а он ведал продовольствием всей страны.

Ленин в эмиграции жил весьма неплохо, а после октября года жил и питался роскошно. Так же роскошествовал весь Совет народных комиссаров. Опубликованы документы о продуктах, которые каждому доставляли, — мясо, рыба, масло, икра, ветчина, фрукты и.

Добавьте сюда шикарные квартиры экспроприированныеавтомобили, дачи. С первых же месяцев Советской власти бриллианты, найденные в сейфе у Свердлова, оргии у Енукидзе, а что творилось в республиках, на местах! Прочность, долголетие мифа зависит часто от того, насколько он красочен, насколько удобен.

Так, миф о мужских доблестях Распутина здравствует несмотря на Вредена, повторяется в книгах, учебниках. Никакого штурма не. Но был замечательный кадр — ворота Зимнего и на них лезут матросы, врываясь во дворец.

Так красиво, что никакие опровержения не помогут. И ничего в природе нет, Что бы любовью не дышало. Как это перекликается с Мандельштамом: И море, и Гомер — все движется любовью. Я знаю художницу, портретистку, она рисует лошадей. Может сделать портрет верблюдов. Каждая муха имеет свои черты. Портреты любой божьей твари наверняка можно написать так, чтобы выявить ее нрав, ее отдельность. Я смотрел фильмы о дикой природе, сделанные ВВС.

Ответы@pleatdopipu.ga: кто нибудь скиньте текст Д. Гранина

Хороший оператор заснял физиономии обезьян, у каждой всегда что-то. То же и у птиц. Есть какие-то трусливые, есть истеричные. Наглый орел, вдумчивый ястреб. Особенно хороши они в играх.

Нам кажется, что у них вся жизнь уходит на то, как чего поймать, пожрать. Они все достаточно любопытны, они кавалеры, ухажеры, изобретатели. Мать-природа напридумывала им самые разные способы жизни. Вот птаха, которая залезает под панцирь черепахи и клюет ее паразитов. Надо видеть, какова в это время морда у черепахи — довольная, само терпение.

Птичий остров, тысячи птиц со своими птенцами. Гам, теснота, птичьи толпы. Летит мать с червяком или лягушкой в клюве. Несет поесть своему детенышу. Как его найти в этом столпотворении? Как он не потеряется? Находит, почти сразу, безошибочно. По запаху, по голосу?

Журнальный зал

Орнитологи, может, и знают, но для нас это кажется чудом. Красота раскраски птиц, насекомых, некоторых животных достойна изучения. Природа порой показывает безупречный вкус. Она преподает нам совершенство форм. Воспринимаем ли мы природу как учебное пособие — вот в чем проблема.

Наше путешествие напомнило мне Данте, мы посещали мир усопших. Кладбища в Германии, во Франции, в Голландии, Бельгии. Еще потому, что я пытался помогать немецким ветеранам, тем, кто приезжал сюда в поисках захоронений своих близких. Вообще-то, я люблю кладбища. За их покой, за отключение от будней. Туда приходишь на свидание с вечностью. Кладбища сельские, городские, кладбища заброшенные, некрополи, эпитафии — трогательные, смешные.

Памятники, где вкус родных подавляет личность покойного. Мысли о смерти, о бренности жизни необходимы человеку. Посещая мертвых, иначе видишь живых, да и самого. Данте беседовал с душами усопших. Но безмолвие их рассказывало о многом. Воинские кладбища — они особые. Шеренга за шеренгой тянутся кресты. Выстроились как на параде. Только без командиров впереди. Командиры тут же, в общих рядах.

Эти кладбища стройные, однообразные. Они впечатляют своей единостью, словно отряд за отрядом чеканным строем сходили в небытие. Когда посещаешь их подряд, кажется, что Европа усеяна кладбищами. В сущности, это почти единственные следы войны, которые сохранились. К моему удивлению, следы не только Второй мировой войны, но и Первой. Европа бережно сохраняет воинские захоронения Первой мировой войны. Хотя русских солдат погибло на ней два миллиона.

А в Германии я был на кладбище русских воинов, погибших в Первую мировую войну. Оно содержится в том же идеальном порядке, как и все воинские кладбища: Раньше на крестах и могильных плитах указывали воинское звание. Только имя, фамилия, год рождения и смерти. Перед лицом смерти все равны, и офицеры и рядовые. У всех одинаковый крест, как одинакова была пуля. Кладбища американских солдат побогаче — кресты белого мрамора, кругом цветники.

Мы проходим через часовню — мемориал. Стоянка для автомашин, туалеты, только что нет ресторана. Большое английское кладбище среди полей и пашен благодатной земли. Огромный тяжеловесный мемориал, темносерый мрачный камень, тысячи и тысячи высеченных на стенах фамилий.

Французское кладбище Нотр-Дам-де-Лоретт, где тридцать тысяч могил. Солдаты, солдаты Первой войны, Второй. Сюда же подзахоронены погибшие в Алжире, Индонезии. Играет музыка, дежурят капралы в традиционной французской форме. Театрально, торжественно и без чувства. Это все во славу героев. На Британском кладбище возле Арраса надпись: По тому же парадному образцу строились и наши мемориалы. Богатые памятники, начиная от Сталинграда до Поклонной горы в Москве. На Пискаревском Ленинградском кладбище тоже стоит каменная упитанная Родина-Мать, но кладбище это отличается от прочих живым чувством скорби блокадников.

Для меня все явственнее обозначалась разница между кладбищами Первой и Второй войн. Кладбища Первой войны и в Германии, и во Франции сооружались в память героев. Кладбища Второй мировой и у победителей, и у побежденных пронизаны памятью о жертвах. Это очень важно, что погибшие на войне и американские, и немецкие, и французские воины ныне становятся не героями, а жертвами. В Голландии мы посетили немецкое воинское кладбище в Иссельстейне. Во все стороны света тянутся отряды, нет, не отряды — целые полки крестов.

Я долго бродил между ними, читая незнакомые немецкие имена, а впрочем, почему незнакомые — это были солдаты, с которыми я воевал, в которых стрелял, которые убивали меня, но не успели. Мои враги, мои бывшие враги. Бродил по кладбищу советских воинов в Гамбурге. Серые плиты надгробий заменяли кресты, надгробия были в полном порядке.

Ни одно не поросло мхом. Я читал имена, надеясь найти своих однополчан. Я бы тоже мог лежать здесь под одним из этих камней, я ведь попадал в окружение и мог, значит, стать военнопленным. Они все здесь были из лагерей и госпиталей. Но странное дело, к концу путешествия на этом немецком кладбище в Голландии, все эти Отто, Гансы, Фрицы предстали предо мною двадцатилетними, двадцатидвухлетними, такими же молодыми солдатиками, как и.

Они все лежали здесь под датами, годов. На фронте они вызывали ненависть. Ныне я стоял перед их могилами с тоской и печалью. В Голландии земли не хватает. Каждый клочок ее отвоевывается у моря, достается с трудом. Зачем сохранять это огромное кладбище? Наверное, потому, что оно впечатляет сильнее любого памятника. Смотритель этого кладбища показал нам выставку. Она расположена тут же, в доме при мемориале. На фотографиях показано, как немецкие школьники ухаживают за могилами. Они приезжают сюда каждое лето.

Поначалу голландцы встречали их неприязненно. В голландцах сохраняется тяжелая память о фашистской оккупации, о гитлеровцах. Однако постепенно, год за годом к ним относились терпимее. Ныне, как сказал смотритель, их даже привечают. Дело не в том, что эти дети не имеют никакого отношения к прошлому, что это совсем не те немцы.

Дело в другом, в том, что они, ухаживая за этими могилами, понимают ужас и трагедию кровавой бойни, которая называется войной. Гибель тысяч и тысяч лежащих здесь юношей предстает ныне бессмысленной. Они, школьники, видят, как нелепа война, затеянная Германией. Тысячи немецких детей уже прошли через кладбищенские работы. Ныне создаются международные лагеря, школьники разных стран ухаживают за воинскими захоронениями, без различия национальностей Французские, канадские солдаты, английские, американские, немецкие, советские — для детей они все одинаковые жертвы мирового безумия — годов.

Я был в их главном офисе в Касселе. Смотрел, разговаривал, и, как я понял, кроме того, что они содержат эти кладбища, причем не только за счет государства, но и за счет пожертвований, они решают еще несколько задач. Воспитывают уважение к памяти погибших.

Воспитывают сочувствие к жертвам войны с обеих сторон, без различия национальностей. Кладбища солдат — это средство осознать ценность мира. Эта работа против войны. Для меня несколько неожиданно было посещение Музея Первой мировой войны — гг.

Музей и научно-исследовательский центр. Музей рассказывает ход Первой мировой войны, историю крупных сражений. Музей, я бы сказал, архисовременный. В каждом зале видеокамеры, где непрерывно идут фильмы времен той войны, чем-то милые, чем-то смешные. Они показывают первые военные самолеты, дирижабли, как с них стреляли, бомбили.

В другом зале показывают пушки, танки той войны. Она кажется почти игрушечной. Смешные винтовки, скачут кавалеристы. Они еще с саблями. В холле музея выставка детских рисунков о Первой мировой войне, как они ее себе представляют, посетив музей. Дерутся солдаты в касках, окопы, стреляют пушечки. Для детей это все равно что римские войны Цезаря. Я не сразу понял, откуда такое внимание к той, казалось бы, позабытой всеми войне.

И вдруг догадался — все же это была победа для Франции. Это украшение ее военной истории. Особенно после горького поражения в войне — годов. Они, французы, тоже не свободны от культа победы, столь хорошо знакомого. Увы, та победа не сослужила им своей службы в следующей войне с Германией. Я не стал воспринимать этот музей всерьез, да он и не располагал к. За стеклянными стенами парк, пруды, лебеди. Но музей — подробный, и научно-исследовательский центр при нем ведет большую работу — разыскивают безвестные захоронения на полях бывших сражений Первой войны.

Трогательная эта надпись часто встречалась мне на разных кладбищах. Девяносто лет прошло с окончания Первой мировой войны, а французы не успокаиваются, стараются похоронить каждого ее солдата.

Вроде неблагодарная, тяжелая работа по розыску останков идет и будет идти дальше, потому что ни один солдат не должен остаться непохороненным. Мне не хотелось сравнивать наши воинские кладбища с европейскими, не хотелось вспоминать о миллионах наших солдат, чьи останки рассеяны по лесам и болотам, по дорогам наших отступлений, да и наступлений.

Даже те кладбища, которые мы сооружали, кое-как долбя мерзлую землю, водружая в головах латунную снарядную гильзу с выцарапанной на ней фамилией, даже они с годами куда-то исчезли. В Германии есть закон, по которому воинские кладбища охраняются вечно.

Могилы их — забота и попечение государства. В Петербурге на Марсовом поле сооружены братские могилы. Сейчас она мне кажется понятием варварским. Почему сваливали в одну кучу тех, кого считали героями? На Марсовом поле похоронены жертвы Февральской, а затем и Октябрьской революций. Впрочем, на камнях надгробия высечены слова Луначарского: Слова, которыми мы когда-то восхищались, как странно и сомнительно они звучат.

Может быть, все-таки жертвы, а не герои Последнее Какому-то любознателю пришла в голову причуда: Слова прощания с этим миром. Если человек знает, что он уходит, — естественно желание что-то сказать на пороге. Были счастье, любовь, страдания, были мечты, что-то понял, что-то сделал, а в итоге, когда все кончилось, поскольку конец неизбежен, каждый, тем более великий человек, готовится к уходу. И где-то в глубине души представляет это прощание. Что-то хочется ответить на причастие.

Последние свои слова произносили и до Рождества Христова, и в Средние века. У постели умирающих императоров, философов стояли близкие, придворные. Кто-то потом увековечит, кто-то присочинит. Были слова странные Папа Борджиа г. Великий Гегель г. Известно, что Гёте воскликнул: На самом деле это была отговорка. Великий тут ни при чем, у каждого осталась жизнь и свой счет к.

Шли годы, вопрос Володи время от времени вспоминался. Ответ интересен был прежде всего мне самому. Они были разные, но все вдруг сошлось в одно: За все, что было, за все, что испытал, видел, успел. Даже этот парень угрюмый, помню только его прозвище Ван дер Люббе. Прошло столько лет, а я помню весь класс, всех тридцать шесть человек. Всех вспоминаю с любовью. Егорова-Горскуа, две блондинки-подружки неразлучных, Женя Лякшина, которую я прозвал Междуляшкина и за это меня таскали к директору, Муся Букашкина.

Боже мой, сладостно даже вспоминать их имена и фамилии, без всяких фотографий медленно проступает в памяти их детский облик.

Что такое класс, ведь его специально не подбирают? Это стихийно собранное сообщество. И складывается оно по каким-то своим таинственным законам, каким — никто не знает, может кто-то изучает, какие-то психологи, но, к счастью, результатом этих исследований не пользуются, а как испокон веку школьный класс появляется, так это и получается.

Между тем это весьма важная часть школьной жизни, может, важнейшая. Они формируют, учат школьника, и почти никто не учитывает такую составляющую, как класс.

Наш класс я любил и мчался утром с удовольствием в школу. Моя дочь не любила свой класс и шла в школу без особой охоты. А бывают ведь такие классы, из-за которых вообще не хочется учиться.

В классе есть свои лидеры, свои гении, свои обалдуи. У нас в классе был один отпетый хулиган — Юзя Ш. Его всегда наказывали, он дерзил учителям, хамил. Сидел на задней парте и оттуда отпускал свои ядовитые, порой нецензурные прибаутки. Его выставляли из класса, вызывали родителей, предупреждали, он избивал непокорных, руководил драками с соседней школой, имел кастет свинцовый, принес и продал кому-то из нас финку — в общем, допрыгался до того, что его исключили из школы.

И что вы думаете? Класс, который страдал от него, злился, может быть, даже стыдился его, класс наш сразу как-то поблек и многое потерял в яркости своей внутренней жизни. А еще вот тот парень, Ван дер Люббе, тупой, скучный, неинтересный, а когда он заболел надолго, нам его стало не хватать и даже ходили к нему в больницу. Нет, класс — это поистине таинственное произведение неведомого художника, витраж, свет которого надолго определяет душевный наш климат.

О том, как в Его присутствии она дуреет, говорит глупости, глупо смеется. Никак не может быть сама. Я любовался, как она сбивчиво, задыхаясь от волнения, жалуется на себя, вся пылает от стыда за свой трепет, голос пересох, руки еле удерживает. Хороша стала, вся прелесть молодой любви проступила. Над этими вопросами заставляет задуматься автор предложенного текста Даниил Александрович Гранин.

Честь — это эстетическое качество человека, которое связано с оценкой таких качеств, как справедливость, правдивость, верность. Проблема чести — важная и актуальная проблема всех времен. Гранин говорит о том, что понятие чести — высокое, нравственное понятие. В своем тексте автор, на примере из жизни великого писателя А. Чехова, который, заступившись за М. Горького, отказался от звания почетного академика, показывает поступок честного и справедливого человека.

Позиция автора мне ясна, Даниил Александрович убежден, что человеком, в решении каких-либо вопросов или в совершении каких-либо действий, должны руководить такие качества, как совесть, чувство собственного достоинства, честь.